Евгений Водолазкин о демократии

Евгений Водолазкин о демократии

Петербург конца 80-х — начала 90-х был замечательным городом. Очень хорошим и мной любимым. Я с удовольствием слушал Гребенщикова, ДДТ. Иногда ходил пить кофе в знаменитое кафе «Сайгон» на углу Владимирского и Невского, и за соседним столиком кофе пил Гребенщиков, который тоже был завсегдатаем «Сайгона». Какие-то там стояли необычные барышни с крысами на плечах. Была

Евгений Водолазкин об академике Лихачеве

Я помню, как первый раз его увидел осенью 86-го года на заседании Отдела. Меня ему представили, я трепетал. А после этой мимолетной встречи я сразу оказался на банкете, посвященном восьмидесятилетию Дмитрия Сергеевича Лихачева. И это был не просто банкет. У нас всегда в таких случаях готовились капустники, для всех сотрудников. И я играл Василька Теребовльского

Евгений Водолазкин о том, как все изменилось

Я поступил в 86-м году, и потом стала постепенно разваливаться страна. К концу 89-го года изменилось многое по разным линиям. Во-первых, мне дали понять, что в Киеве идут сокращения, и мое возвращение не так уж необходимо, как это могло бы показаться. А с другой стороны — это было параллельным движением — Лихачев предложил мне остаться.

Евгений Водолазкин о Пушкинском Доме

Мне кажется, кстати, — я никогда об этом не говорил с Лихачевым, — но мне кажется, что для него древнерусская литература и работа в Пушкинском Доме были формой внутренней эмиграции. То есть, человек если и мог абстрагироваться от советской действительности, то в такого рода местах. Потому что за слова, написанные 20-30-40 лет назад, никому из

Евгений Водолазкин “Возвращение”

К Киеву я отношусь с большой нежностью — это город, где я вырос. Особое место, совершенно удивительное. Город, который как-то спокойно принимал всё, что в нем происходит. В нем было то, что очень верно Солженицын назвал дремотным неразличением наций. Русская культура плавно переходила в украинскую, и наоборот. И это было очень хорошо. Никаких нынешних прискорбных

Евгений Водолазкин о своих предках

Как всякий человек, я испытываю интерес к своим предкам. Самое раннее, что мне удалось установить, — это что мои предки не из Петербурга, а из Тотьмы. Тотьма — это замечательный сказочный городок около Вологды. Мои предки делились на две категории: тотемские духовные лица и чиновники. В начале XX века часть нашей семьи переехала в Петербург,

Евгений Водолазкин: “Под влиянием Лихачева я стал человеком письменного текста”

Автор нашумевшего романа «Лавр» в особом представлении не нуждается. В книгу «Дом и остров», готовящуюся к публикации в “Редакции Елены Шубиной”, вошли воспоминания, в том числе – об учителе Евгения Водолазкина — академике Дмитрии Сергеевиче Лихачеве. Цветные кадры аэропорта ≪Пулково≫. В город на Неве я прилетел осенью 1986 года, поступив в аспирантуру Института русской литературы,