Отношения с историей в нашей стране с петровских времен и по сей день остаются сложными и нервными. А это значит, что историческому роману у нас неуютно — как далеко в прошлое ни заберись, все равно окажешься на спорной территории, под огнем чьих-нибудь идеологических орудий. Вот и пришлось этому жанру убраться из опасной ниши высокой словесности туда, где поспокойнее, — в область непритязательного и, как следствие, ненаказуемого массового чтива... Новый роман петербуржца Евгения Водолазкина — первое за очень долгое время счастливое исключение из этого правила: его «Лавр» — безусловно, высокая актуальная проза и вместе с тем идеальный исторический роман.

Завершается XV век, Русь с тревогой, но вместе с тем и с некоторой надеждой на освобождение от бед ждет конца света, в городах и слободках свирепствует чума, а юноша, почти мальчик, Арсений совершает страшный проступок — по трусости и недомыслию губит свою возлюбленную Устину и их неродившегося ребенка. Теперь для того чтобы спасти их души, отмолить любимую женщину и сына, умерших без причастия и покаяния, перед Господом, Арсению нужно положить свою жизнь за их жизни. Ему предстоит полностью отрешиться от всего мирского, утратить все — даже самого себя, для того чтобы искупить сотворенное зло. Путь целителя, юродивого, паломника, схимника, одинокого мудреца становится его путем. От севернорусских земель до самого Иерусалима, меняя по дороге имена и звания, встречая и теряя близких людей, но храня в сердце великую любовь к своей мертвой — но все равно живой — Устине, Арсений движется к цели — незримой и заведомо недостижимой в этом мире. И лишь завершив символический круг — спасши от расправы обесчещенную дурным человеком девочку и ее новорожденного сына, — герой обретает право на прощение и мирный уход.

Выдающийся русский латинист А. Н. Попов в свое время говорил, что преподавать легко — надо просто знать впятеро больше, чем рассказываешь студентам. Водолазкин — филолог, специалист по древнерусской литературе, любимый ученик академика Лихачева — настолько «впятеро» знает о русском Средневековье, что ему нет нужды тщательно, по крошечке собирать фактуру, пугливо избегать анахронизмов или обращаться к языковой стилизации как к способу легализовать свой сомнительный с академической точки зрения дискурс. Он просто выдыхает воздух соответствующей эпохи, и все, с чем этот воздух соприкасается, становится правдой — ненатужной и совершенной. Именно поэтому средневековый травник у Водолазкина имеет право без стеснения сказать: «Мы в ответе за тех, кого приручили», а история молодого археолога, приезжающего копать Псков в 1977 году и встречающего там свою несбыточную любовь, органично проступает в видении юного флорентийца — современника Рафаэля.

Однако абсолютная, как по камертону выверенная историческая достоверность — вовсе не единственное достоинство водолазкинского «Лавра», а ниша исторического романа — не единственная, в которую он ложится с приятным щелчком, как правильно подобранный кусочек пазла. Несколько лет назад «Письмовник» Михаила Шишкина заставил всерьез говорить о долгожданном рождении в русской литературе нового способа говорить о любви: этот роман был насквозь пропитан любовью, буквально состоял из нее, притом что любовная интрига как таковая в нем (за исключением первых нескольких глав) отсутствовала. В известном смысле «Лавр» продолжает ту же диковинную новомодную традицию: по сути дела это глубокий и страстный любовный роман, в котором любовь вынесена за скобки повествования. Она служит внутренней пружиной, приводящей в движение весь романный механизм и заставляющей главного героя ходить, говорить и двигаться, но при этом остается целомудренно и загадочно укрытой от читательских глаз.

Редчайшее сочетание постмодернистской игры и прозрачной, классической традиционности, суховатой академичной компетентности и теплой мудрой иронии делает «Лавр» Евгения Водолазкина той книгой, о которой приятно говорить и думать, которую хочется носить с собой, открывая и перечитывая в случайных местах, которую так и тянет дарить и рекомендовать знакомым. В том, что ее ждет счастливая читательская судьба, особо сомневаться не приходится. Надо думать, что и премиальная судьба этой книги тоже будет счастливой — не всякий год на отечественном книжном рынке появляется нечто настолько соответствующее самым разным читательским ожиданиям и надеждам.

Источник: "Итоги"

Добавить комментарий