Если б это было бы прилично, все премии этого года дали бы Евгению Водолазкину за роман "Лавр". Это, безусловно, самый консенсусный роман этого года. Он угодил и почвенникам (речь там идет о русской, отличной от других, душе) и западникам (автор знает традицию европейского романа и умеет искусно к ней отослать). И любителям словесности — он хорошо (а при желании можно сказать — виртуозно) написан, и "просто" читателям — он недлинный.

Но при всех этих достоинствах в этом тексте есть одна невосполнимая лакуна — в нем недостаточно содержания. Изобретательно сочетая теперешние слова с древнерусскими, красноречиво описывая то акт любви, то чумную лихорадку, автор ходит вокруг одного и того же, причем уже много раз говоренного.

Забавно, что в любой рецензии на эту книгу приводится последний абзац романа: ""Что вы за народ такой,— говорит немецкий купец Зигфрид.— Человек вас исцеляет, посвящает вам всю свою жизнь, вы же его всю жизнь мучаете. А когда он умирает, обливаетесь слезами".— "Ты в нашей земле уже год и восемь месяцев,— отвечает кузнец Аверкий,— а так ничего в ней и не понял".— "А сами вы ее понимаете?" — спрашивает Зигфрид. "Мы? Сами мы ее, конечно, тоже не понимаем"". Кроме этого "показательного выступления" о той самой загадочной русской душе там, если иметь в виду не красоты, а смысл, цитировать нечего.

В итоге "Лавр" получил "Большую книгу" и "Ясную Поляну", а "Русского Букера", чтоб не повторяться, дали "Возвращению в Панджруд" Андрея Волоса, книге, "почти такой же, как "Лавр", но другой".

Это даже смешно, что у этих книг-лауреатов двух наших литературных наград — "Лавра" и "Возвращения в Панджруд" --так много общих формальных признаков. И там, и там действие происходит в древности; и там, и там главный герой — страдающий одиночка (у Водолазкина — святой, у Волоса — поэт); и там, и там одна из главных характеристик текста состоит в том, что он "хорошо написан"; и там, и там целостное, яркое, содержательное высказывание размыто почти вплоть до полного отсутствия.

Вот такая у нас — если судить по нынешнему премиальному отбору — и должна быть литература. Ну и правильно: так оно спокойнее.

Текст: Анна Наринская для "КомерсантЪ"

Добавить комментарий