Евгений Водолазкин: «Под влиянием Лихачева я стал человеком письменного текста»

Автор нашумевшего романа «Лавр» в особом представлении не нуждается. В книгу «Дом и остров», готовящуюся к публикации в "Редакции Елены Шубиной", вошли воспоминания, в том числе - об учителе Евгения Водолазкина — академике Дмитрии Сергеевиче Лихачеве.

Цветные кадры аэропорта ≪Пулково≫. В город на Неве я прилетел осенью 1986 года, поступив в аспирантуру Института русской литературы, более известного как Пушкинский Дом. Это академическое учреждение туристы путают порой с Мойкой, 12, но — Пушкин в Пушкинском Доме не жил. Жаль, конечно, потому что здание красивое, с колоннами, отчего бы ему там и в самом деле не жить? Будь на то наша, пушкинодомская, воля, мы бы его там поселили.

Нам всем хочется сделать чтото для Пушкина, да и не только нам. Фотографию моей дочери на фоне Спасской башни Кремля одно немецкое издание сопроводило пояснением, что это Пушкинский Дом. Несмотря на фактическую неточность, немцы обнаружили знакомство с нашей системой ценностей. Есть своя логика в том, чтобы на главной площади страны стоял именно его дом.

Приехав в Пушкинский Дом, я попал на подготовку праздничного капустника. Дмитрия Сергеевича Лихачева, моего будущего многолетнего учителя (формально — начальника), поздравляли с восьмидесятилетием. ДэЭса — так его называли в Отделе древнерусской литературы — приветствовали те средневековые герои, о которых он писал. Мне досталась роль Василька Теребовльского, коварно ослепленного князьями. Романс Василька исполнялся мной под гитару. Голос мой, как положено, дрожал — до некоторой степени от сочувствия Васильку, но главным образом от того, что я поздравлял всемирно известного академика. В сравнении с тем, что довелось повидать ДэЭсу в концлагере, княжеское преступление было, видимо, не самым страшным злом, но слушал он меня сочувственно.

Нужно сказать, что к пирам у Лихачева было отношение древнерусское. Близких людей ему нравилось собирать — дома, в банкетных залах или на даче в академическом поселке Комарово. Восьмидесятилетие Дмитрия Сергеевича мы праздновали в интуристовском ресторане, потому что в обычных ресторанах после семи вечера не подавали водку. Ничего, кроме вина, Лихачев не пил, но зная, что его сотрудники не отвергают напитков и покрепче, предпринял все, чтобы эти напитки были. Вспомню последний день рождения Дмитрия Сергеевича. К тому времени я давно уже не пел. Под влиянием Лихачева я стал человеком письменного текста и написал ему стихотворение.

В этом стихотворении отразилась любимая академиком мысль, что возрождение России начнется из провинции:

Спадает зной. Вдали грустит баян.
Захлопыванье ставен.
Скрип ступенек.
Деревня Комарово: из крестьян
Здесь ныне каждый третий
академик...

Да, тогда я уже не пел. Но пока пел, слушал меня не только Дмитрий Сергеевич. Все спетое, как выяснилось, произвело впечатление на мою соученицу по аспирантуре Таню, русскую немку из Казахстана.
Лихачев называл ее ≪тихой душой нашего сообщества≫.

Определение было точным. Не будучи тихой душой нашего сообщества, я проявил активность, и через год с небольшим Таня стала моей женой.

Лихачев предложил работу в Пушкинском Доме. Когда для принятия меня на работу понадобилось решать непростую проблему прописки, Дмитрий Сергеевич пригласил нескольких сотрудников из Отдела древнерусской литературы.

— Не хочется лишний раз обращаться в Смольный с просьбами, — сказал он. — Я слышал, что Женя и Таня... дружат. Если они станут мужем и женой, Женя получит прописку автоматически. Вы не могли бы поинтересоваться их планами?
— Но... — развели руками сотрудники, — как можно спрашивать о таких вещах?
— Только в лоб, — ответил он.

На следующий день всем стало известно, что хлопотать о моей прописке не нужно.

Нашу питерскую свадьбу отмечали в общежитии. Дмитрия Сергеевича попросили быть посаженным отцом, и они с женой Зинаидой Александровной сидели рядом с нами. Их удивительная, к тому времени почти шестидесятилетняя, семейная жизнь словно бы задавала тональность нашей жизни. Мне кажется, что в нашей любви, которая, благодарение Богу, длится не один десяток лет, весома роль и этого благословения.

Источник: Вечерняя Москва

Добавить комментарий