Евгений Водолазкин: «Сегодня общество хочет читать серьезную литературу»

«Левада-центр» составил рейтинг самых выдающихся людей всех времен. Согласно результатам, 38 процентов россиян, в числе которых были и жители Москвы, назвали имя Иосифа Сталина. О том, почему фигура этого человека до сих пор не дает нам покоя, для чего нужно смотреть в прошлое, и что хочет читать современный россиянин, МОСЛЕНТА поговорила с писателем Евгением Водолазкиным.

— Это ведь, как сейчас модно говорить, тренд, тенденция: фигура Сталина действительно волнует все большее количество людей. И во многом виной тому вы, писатели: о периоде сталинизма ваш роман «Авиатор», «Обитель» Прилепина, «Зулейха открывает глаза» Яхиной. И этот список можно продолжать бесконечно. Для чего все это, Евгений?

- А зачем мы смотрим в историю, как в зеркало? Чтобы понять себя нынешних. Поэтому сегодня спор в обществе идет совсем не о Сталине, а о том, как мы будем устраивать нашу нынешнюю жизнь.

— А, может, дело в том, что романы именно на эту тему проще продать для издания за границей?

- Вы знаете… Да, на Западе на российских писателей вновь стали смотреть с интересом, стали больше переводить по сравнению даже с тем, что было лет десять назад. О нас, в конце концов, вновь стали писать зарубежные критики! Но… Я не думаю, что мои коллеги придумывают свою сюжеты «на продажу». Впрочем, доля правды в том, что вы сказали, конечно есть.

Дело обстоит примерно вот как: да, за границей сегодня хорошо раскупаются остросюжетные и прекрасно написанные романы Борис Акунина. Они очень популярны в Финляндии и в Англии. А вместе с тем, там хорошо переводят сейчас и Людмилу Улицкую с ее «Лестницей Якова», и Захара Прилепина с его «Обителью».

Другое дело, что это происходит не только потому, что там написано «про Сталина», но и по причине того, что их книги не столько про историю, сколько о том, как человек выживает в условиях, выжить в которых, кажется, совершено невозможно.

— Один из ваших фирменных сюжетных приемов — скачки во времени. Если в «Лавре» на это лишь тонко намекалось деталями, то в «Авиаторе» на таком скачке строит завязка романа. Вам нравится такое вольное отношение к хронологии?

- Мне хочется попробовать совладать со временем, чтобы понять, что это вообще такое. Потому я и пишу о нем книги. Человек ведь, по определению моего учителя академика Дмитрия Сергеевича Лихачева, «заперт во времени». То есть, окажись он в другом историческом периоде, он вряд ли сможет правильно понять, что происходит вокруг, потому что каждой эпохе присущ свой тип мышления.

— Мысль интересная, но требующая иллюстрации. Поясните, чем, к примеру, нынешний тип мышления отличается от того, что был в средневековой Руси?

- Тогда в центре всего — и жизни, и сознания любого человека — находился Бог, который сейчас оказался на периферии. А это ведь определяет всю систему поступков.

— Можно ли определить время, когда вектор мышления изменился?

- Когда-то Федор Михайлович Достоевский говорил о том, что «если Бога нет, то все позволено»… Вот, думаю, что в его времена все это и случилось. Другое дело, что все в этом мире движется по принципу маятника, и сейчас люди начинают заново открывать для себя те ценности, о которых давно позабыли.

— Это хорошо?

- На мой взгляд, да — потому что расширяет сознание, давая ему возможность выбора.

— И все же, да — мышление «вчера» и мышление «сегодня» — по-прежнему две большие разницы. Не мешает ли это нам, как думаете, правильно воспринимать книги Пушкина (кстати, в том же опросе «Левада-центра» Александр Сергеевич набрал 34 процента голосов), Лермонтова (11 процентов), Толстого (12 процентов)?

- Боюсь, что в полной мере понять всех этих авторов мы уже не сможем никогда. Точнее, сможем, но лишь приложив огромное количество усилий, необходимых для того, чтобы изучить множество книг той эпохи. Ведь, чтобы правильно воспринять того же Пушкина, нужно прочитать не только его, но и Жуковского, Дмитриева, литературу XVIII века и древнерусскую литературу.

— Скажите, Евгений: российским писателям совершенно не интересна современность?

- О современности писать невероятно сложно. Роман — орудие дальнобойное, для него требуется дистанция, поэтому часто произведения о том или ином времени пишутся, спустя десятилетия.

— Тогда что, по вашему мнению, подпадает сегодня под определение «актуальный роман»?

- Он может быть о чем угодно — о космосе, Средних веках, острове Таити, но — он обязательно должен отвечать на запросы общества.

— Какие именно?

- Сегодня общество хочет читать серьезную литературу вместо некогда популярных триллеров и «лавбургеров». И это — хороший знак!

Текст: Борис Войцеховский
Фото: Евгений Биятов

Добавить комментарий